Алиса Ларская

«Стать педагогом – моя судьба»

Борисова Альбина Васильевна более двадцати лет работала преподавателем в текстильном училище нашего города. За это время она выпустила четыре тысячи прядильщиц, мотальщиц, ровничниц. Всех тех, кто требовался в тот момент на Комбинат шёлковых тканей. 

- Я никогда не мечтала работать учителем, даже не думала, что буду преподавать. И в родне моей не было учителей. «Мама и папа жили и работали в колхозе. Но, видимо, стать педагогом – моя судьба», - говорит Альбина Борисовна.  

- Моя начальная школа находилась за три километра от села. Помню, иду зимой на уроки, а рядом, в лесу, волки воют. Страшно … А в 5-й класс нужно было ходить за 10 километров. Мои сверстницы – девчонки со здоровыми ногами - бегали туда и обратно каждый день, а я мне приходилось трудно, ведь у меня врождённый вывих бедра, из-за этого я прихрамывала, и нога от долгой ходьбы болела. Маме пришлось пристроить меня на квартиру. Учиться мне очень нравилось. Но я была дочерью «врага народа» и отношение ко мне в школе было особое.   

Отца моего, Писарева Василия Степановича, репрессировали в 1937 году. Мне, тогда пятилетней, на всю жизнь запомнилось, как нас выгоняли из дома. Мою маму вместе со мной и братишкой вытолкали на улицу, а следом выбросили нашу одежонку. Вина моего отца перед государством была лишь в том, что он, работая в Сельсовете, разрешил односельчанам печь чёрный хлеб и сдавать его в магазин, ведь туда отчего-то стали возить только белый хлеб, а колхозникам это не нравилось. Они считали его не сытным. Ржаной хлеб, который разрешил печь мой отец, продавали в магазине по цене, установленной государством, и деньги от продажи оставались в кассе. Но его обвинили в «противодействии политики партии» и арестовали. Оказывается, советское государство на тот момент решило приучать крестьян к белому хлебу, а мой отец этого не понял. Его осудили и отправили на торфяные работы. С тех пор меня считали дочерью врага народа и даже в школе учителя относились ко мне холодно. Когда учительница вызывала к доске кого-нибудь из моих одноклассников, то обычно говорила: «Таня или Миша», а ко мне обращалась только строгим голосом: «Писарева, отвечай!» А мне так хотелось, чтобы хоть раз, как всех, по имени назвали... Я и так-то со своей хромотой чувствовала себя среди здоровых ребят не уверенно, а тут ещё и осуждающие взгляды учителей. Меня даже в пионеры не приняли, и школьники из-за этого стали меня сторониться. Потом отец вернулся домой, его реабилитировали. Отношение ко мне понемногу изменилась. Я училась старательно, часто получала хорошие оценки, но оставалась замкнутой, нелюдимой.  

 

Когда я окончила 7 классов, наша семья переехала в городок Родники Ивановской области. Там была небольшая текстильная фабрика. В 15 лет папа отвёл меня за руку на эту фабрику. Я стала работать на специальных ленточных машинах, которые формировали из волокнистого материала прядильную ленту. Профессия моя называлась ленточница. Работа не казалась мне сложной. Нужно хорошее зрение, внимательность и расторопность, чтобы вовремя заметить и устранить обрывы ленты или дефекты её намотки. Вскоре я, продолжая трудиться на фабрике, поступила в текстильный техникум. Там у меня проявились две хорошие подруги - Маша и Нина. После занятий мы вместе ходили в кино или  библиотеку, а по выходным – на лыжные прогулки. Мои подруги помогли мне влиться в коллектив. Благодаря им я перестала стесняться отвечать на уроках. Техникум я окончила с отличием: получила красный диплом. К тому времени я уже проработала на фабрике семь лет. Думала и дальше там остаться. А меня пригласили в местное текстильное училище преподавать технологию прядения.  

 

В 22 года я стала преподавать. Было очень сложно, ведь одно дело - хорошо учиться, адругое  – суметь передать свои знания ученицам. Но я справлялась. Точнее мне казалось, что справляюсь. А когда на мой урок пришёл завуч, то после сразу поставил мне «двойку». Оказывается, я всё делала неправильно! Я так расстроилась, что всю ночь проплакала. А назавтра завуч Константин Иванович вызвал меня к себе в кабинет. Я думала, отругает и уволит, но он предложил свою помощь. Это был учитель с большим педагогическим стажем, очень строгий, но его уважали и коллеги, и ученики. Константин Иванович сказал мне: «Учитель - это тот, кто умеет увлечь своим предметом и повести за собой. Поэтому: не умеешь – учись, а научишься – учи других и совершенствуй себя». С тех пор я стала у него учиться. Каждые две недели завуч приходил на мои уроки, а потом разбирал их, указывая на ошибки, и говорил, как надо бы правильно сделать, и слушал мои предложения. Так мы и работали. Прошло почти 10 лет, прежде чем Константин Иванович, побывав у меня на уроке, поставил мне «пятёрку». Когда я сказала об этом в учительской, мне не сразу поверили, ведь строгий и придирчивый завуч никому и никогда не ставил такую высокую оценку... Я очень благодарна Константину Ивановичу, ведь он научил меня многому, научил быть учителем, педагогом, не щадя своих сил, не жалея времени стараться донести как можно больше знаний до своих учеников.  

 

В сентябре 1964 года я вслед за мужем, который работал на строительстве КШТ, приехала в Чайковский. Здесь открылось текстильное училище, были нужны педагоги, я стала преподавать технологию прядения.  

Запомнился курьёзный случай. Наш завхоз присмотрел в промтоварном магазине «Чайка»( трёхэтажка возле центральной площади) большой портрет Никиты Сергеевича Хрущёва, генерального секретаря ЦК. Портрет главы советского государства, написанный масляной краской, был в красивой позолоченной рамке и не продавался. Но завхоз уговорил работников магазина продать его для нового училища. Портрет этот стоил 350 рублей. В то время это были огромные деньги, ведь зарплата учителя, например, была 80 рублей. Мы всем коллективом очень радовались этому приобретению. И гордились. Но радость наша была недолгой: через неделю, 14 октября 1964 года по радио объявили, что Хрущёва сняли с поста руководителя страны. Помню, наш главный бухгалтер Мария Никифоровна сильно расстраивалась, ведь деньги на портрет были потрачены из средств, выделенных для училища на закуп столов, штор и стульев. Зато красивую рамку от портрета мы приспособили для расписания уроков, она много лет висела в фойе училища.    

 

Первые занятия для будущих работников КШТ проходили в Горисполкоме: нам выделили там несколько комнат. Но к концу октября училище достроили, и мы переехали в новое здание. Нас, преподавателей, было двадцать, а учеников около двухсот: в группах по 25-30 человек. Я преподавала теорию прядения и обучала, в основном, девочек. Молоденькие все: 15-летние, скромные, застенчивые...  

 

Особенно запомнился, конечно, мой первый выпуск в нашем ГПТУ №56. Группа ровничниц. Ровница – это один из промежуточных продуктов при производстве пряжи. А девочки после окончания училища работали на ровничных машинах на КШТ. И со временем многие стали передовиками производства. Самая знаменитая из моих учениц - Панина Агафья Якимовна, передовая прядильщица Комбината шёлковых тканей, член Совета народных депутатов, лауреат государственной премии СССР. Но в моей памяти она навсегда осталась невысокой, бойкой девушкой, очень трудолюбивой и отзывчивой.  Было у меня много и других хороших девочек-учениц, аккуратных, настойчивых в учёбе и труде. 

 

Я всегда стремилась создать на своих уроках тёплую, домашнюю атмосферу. Даже если кто-то не выучил задание, я не торопилась ставить двойку, говорила без лишней строгости в голосе: «Посмотрим, как будешь работать на уроке», то есть делала окончательный вывод к концу занятий, но девочки всегда старались и, конечно, обходилось без плохих отметок. Я очень хотела, чтобы они меня, то есть преподавателя, не боялись и не стеснялись отвечать на уроках. Наверное, это потому, что самой довелось испытать в школьные годы незаслуженный укор преподавателей. Я никого из своих учениц не выделяла, никогда не выбирала себе любимчиков, но всех называла по именам и старалась относиться к каждой по-доброму. А ещё я всегда старалась их заинтересовать. Устраивала экскурсии на комбинат, которые сопровождала стихами:  

КШТ – цеха-исполины,  

 здесь мелочь –  

                дистанции стометровые,  

стоят  впритирку  

                 станки и машины,  

блестящие краской,  

                с иголочки новые….  

А когда показывала прядильное оборудование, тоже читала стихи: 

Я каждой прядильщицей здесь восхищён,  

с какой-то особенной грацией плавной  

вдоль строя крутящихся веретён  

проходит хозяйкой она полноправной!  

 

Вот уж точно – лучше и не скажешь! Это стихи местных поэтов. Я очень любила и сейчас люблю поэзию. С удовольствием читаю литературные станицы в городской газете. Слежу за творчеством поэтов и писателей Пермского края.  

А ещё моим ученицам нравилось, когда я рассказывала о поездках в Ленинград. Я почти ежегодно там бывала, у меня в городе на Неве живут родственники. Когда гостила у них, то всегда ходила в Эрмитаж, в Русский музей, а потом обо всём, что там видела, рассказывала моим ученицам. Девочки слушали меня с интересом, ведь далеко не у каждой в то время была возможность побывать в Ленинграде.  

 

За время моей работы меня не раз приглашали преподавать в Чайковском техникуме лёгкой промышленности, но я осталась верной своему училищу. Коллектив у нас был очень хороший. Дружно мы жили, словно одна семья! Все праздники отмечали вместе, любили ходить на демонстрации. Особенно мне запомнились две первых, когда только открыли училище: демонстрация 7-го ноября была ещё на Уральской, а Первомайская – уже на Основном...     

 

В Чайковском городском производственно-техническом училище №56 я проработала 23 года. В 1987-м, в 55 лет, ушла на пенсию по состоянию здоровья: ноги у меня болят, сказывается детская травма бедра.  А технологию прядения вместо меня стала преподавать моя бывшая ученица, окончившая текстильный институт, Мальцева Галина Ивановна.  

Я по-прежнему считаю училище №56 родным, слежу за его развитием и достижениями. От всей души хочу поздравить всех с прошедшим Днём учителя и от чистого сердца пожелать нашему прекрасному училищу процветания, хороших учеников, а педагогам – здоровья, уверенности и оптимизма.  

Будьте счастливы!